Хлорпирифос: всемирный запрет вступает в силу
9 октября 2026 года хлорпирифос официально переходит в список стойких органических загрязнителей, подлежащих устранению на глобальном уровне. Включение в Приложение A Стокгольмской конвенции, принятое на COP‑12 в мае 2025 года, вступает в силу через год после его официального доведения до Сторон. На бумаге это завершение почти пятнадцатилетней процедуры. На деле Стороны предоставили 22 исключения там, где комитет экспертов рекомендовал 7. В этом и заключается проблема.
Действительно ли это всемирный запрет?
Это вопрос, который я задаю себе после изучения досье. Честный ответ: да и нет.
Да, потому что хлорпирифос присоединяется к Приложению A Стокгольмской конвенции, предназначенному для полной ликвидации веществ. Решение было принято на COP‑12, с 28 апреля по 9 мая 2025 года в Женеве, а его вступление в силу назначено на 9 октября 2026 года. С этой даты подписавшие Стороны обязуются запретить производство и использование этого пестицида. Это обязательная норма, а не декларация намерений.
Нет, потому что Стороны утроили число исключений. Комитет по пересмотру (POPRC) рекомендовал 7 послаблений: защита некоторых культур (рис, цитрусовые, арахис, сахарный тростник, борьба с саранчой), обработка клещей на КРС, сохранение древесины. Стороны же предоставили 22 исключения без повторной оценки экспертами. Эти послабления действуют в течение пяти лет после вступления в силу, то есть до октября 2031 года.
Двадцать два исключения вместо семи, утверждённые без повторного рассмотрения учеными. Учитывая механику этих конвенций, это не процедурная мелочь. Это разница между реальным запретом и показной запретительностью.
POPRC рекомендует, COP решает
Нужно понимать, кто за что отвечает, иначе не уловить суть. POPRC (Persistent Organic Pollutants Review Committee) — научный орган Конвенции. Он рассматривает каждое вещество в три этапа: скрининг в отношении Приложения D, профиль риска (Приложение E), затем оценку управления рисками (Приложение F). По итогам процесса он выносит рекомендацию. Но окончательное решение принимает COP, ассамблея Сторон.
Хлорпирифос прошёл этот путь в течение нескольких лет. На POPRC‑17 в январе 2022 года комитет установил, что вещество соответствует критериям Приложения D. На POPRC‑18 в сентябре 2022 года решение было отложено из‑за отсутствия консенсуса по трансграничному переносу молекулы на большие расстояния. Пришлось ждать POPRC‑19 в октябре 2023 года, чтобы профиль риска был принят и комитет рекомендовал включение в Приложение A.
Между рекомендацией экспертов и голосованием Сторон расхождение выросло. POPRC предлагал 7 исключений, COP‑12 записала 22. Это типичный сдвиг, который я не раз наблюдаю в делах по пестицидам: наука устанавливает границы, политика их передвигает во имя сельскохозяйственной срочности.
Небольшое уточнение, потому что циркулирует путаница. Следующее заседание комитета, POPRC‑22, состоится с 21 по 25 сентября 2026 года в Риме, в штаб‑квартире ФАО, в связке с комитетом по рассмотрению Конвенции Роттердама (CRC‑22, с 15 по 18 сентября). Но хлорпирифос НЕ включён в повестку этого заседания. Его судьба решена с момента COP‑12.
POPRC‑22 будет работать над другими веществами: полибромированные дибензоп‑диизины и дибензофураны (PBDD/Fs и PBCDD/Fs), профиль риска по которым был отложен с POPRC‑21, а также над пересмотром подходов к проверке среднецепочечных хлорированных парафинов (MCCPs). Хлорпирифос покинул кабинет экспертов. Теперь он в руках государств.
Нервно-паралитический яд, известный с 1965 года
Хлорпирифос — не новичок. Он был впервые зарегистрирован в США в 1965 году, разработан компанией Dow Chemical (позже Corteva). Десятилетиями он входил в число наибольших продаваемых органофосфорных инсектицидов в мире.
Механизм действия хорошо описан. После метаболизма в хлорпирифос‑оксон он ингибирует ацетилхолинэстеразу — фермент, регулирующий передачу нервных импульсов. В результате ацетилхолин накапливается, нервы переактивируются, нервная система сходит с рельсов. Для насекомых это искомый эффект. Для человека при воздействии — проблема.
ВОЗ относит его к классу II, «умеренно опасные», но эта классификация датируется 1999 годом и основана на острой токсичности. Она не учитывает нейротоксичность в ходе развития, именно это сегодня волнует исследователей. EFSA, Европейское агентство по безопасности продуктов питания, пришло к другому выводу: в 2020 году оно заключило, что не существует уровня воздействия, который можно считать безопасным. Две интерпретации, два времени — и разрыв, который многое объясняет о регуляторной отсталости.
В области здравоохранения данные о свойствах как эндокринного дисраптора и нейротоксичности накапливаются годами. Я не стану драматизировать, но когда санитарное агентство прямо пишет, что порога безопасности нет, это уже не просто подозрение.
В другой заметке мы писали о Пред‑COP31: Фиджи и Тувалу отстаивают интересы Тихоокеанского региона.
На этот раз Европейский союз не стал ждать всемирного решения. Хлорпирифос там запрещён решением от 6 декабря 2019 года, вступившим в силу 31 января 2020 года, с трёхмесячной отсрочкой на реализацию запасов. Франция пошла дальше и раньше: частичный запрет уже в 2016 году для большинства культур с остаточным исключением для протравливания семян шпината.
Это значит, что вступление в силу в октябре 2026 года ничего не меняет для европейских потребителей. Пестицид уже исчез с полей континента. Вопрос стоит в других странах, где он всё ещё широко используется. По данным PAN (Pesticide Action Network), хлорпирифос запрещён как минимум в 44 странах, но, например, Индия всё ещё разрешает его применение на длинном списке культур (рис, сахарный тростник, хлопок, арахис, цитрусовые, яблоки).
Именно здесь 22 исключения приобретают смысл. Они дают пятилетний переходный период странам‑крупным потребителям. Открытый вопрос, на который у меня нет ответа: будут ли эти послабления отменены в 2031 году или продлены, как это бывало с другими веществами? История международных экологических конвенций редко склоняется в лучшую сторону.
Хлорпирифос был не единственным на COP‑12
На COP‑12 в Приложение A были внесены не только хлорпирифос. Ещё две семейства веществ присоединились в тот же месяц.
Длинноцепочечные перфторкарбоновые кислоты (LC‑PFCAs), их соли и связанные соединения — часть большой семьи ПФАС, этих «вечных» загрязнителей, о которых всё больше говорят. И среднецепочечные хлорированные парафины (MCCPs), включённые с условием пересмотра на COP‑14.
Три досье одновременно, под темой этой сессии: «Make visible the invisible» — сделать видимым невидимое, то есть безопасное управление химическими веществами и отходами. Следующий дипломатический этап — COP‑13, запланированная в Панаме в 2027 году для трёх конвенций (Базель, Роттердам, Стокгольм).
Я буду откровенна. Включение хлорпирифоса в Стокгольмскую конвенцию — это хорошая новость, и это надо сказать без оговорок: невротропный органофосфат наконец выходит из законной мировой торговли. Для стран, где ранее не было никакого регулирования, это обязательный рамочный механизм.
Но 22 исключения вместо 7, предоставленные без независимой научной проверки и с пятилетним окном — это компромисс, вырванный между здравоохранением и сельскохозяйственной продуктивностью. POPRC установил научный предел. Стороны утроили его на ассамблее. Мы празднуем всемирный запрет, одновременно проделывая в нём 22 дырки. Вопрос контроля за сельскохозяйственным использованием регулируемых веществ показывает, как во Франции, насколько разрыв между текстом и практикой может оставаться широким.
9 октября 2026 года, таким образом, отмечает реальную черту, но не полную победу. Настоящий рубеж — октябрь 2031 года, когда исключения должны прекратиться. До тех пор я буду следить за одним: сколько Сторон попросят продлить эти послабления.